Несмотря на жизнерадостный характер ирландского танца, сообщаемый ему многочисленными прыжками, скачками и общей резвостью, историческая ситуация, в которой ему приходилось развиваться, не всегда была веселой. В течение многих веков после завоевания Ирландии англо-норманнами в XII веке культура страны испытывала постоянный прессинг со стороны захватчиков. Угрюмые христианские священники, естественно, выписывали ирландским танцам особый счет. Они объявляли движения танцоров непристойными. Существует мнение, что статичное положение рук и корпуса было придумано ирландцами для того, чтобы их танцоры выглядели менее «распущенными» в глазах духовенства.

С этого момента началась долгая борьба христианина Патрика с друидами. Во славу христианской веры святой устраивал настоящие перформансы: то очистит небо от посланной друидами тьмы, то заговорит своего послушника, посаженного язычниками в горящий сарай, и тот останется цел. Настало время, когда миссионер окончательно доказал свое превосходство над соперниками, открыто появился в Таре и обратил ее жителей в христианскую веру. Правда, язычники долго не могли уразуметь смысл Троицы. Тогда Патрик сорвал обильно произрастающий на «изумрудном острове» трилистник и сказал: «Три листочка, но один трилистник». По некоторым данным, этим он убедил в верности христианского пути даже жестокого Лоэгайре, хотя крещен король так и не был.

Предания гласят, что в Таре под патронажем Патрика проходили первые христианские службы в Ирландии. Однако от древней столицы сохранились только языческие памятники — крепость с некогда величественным валом и камень, перед которым преклоняли колени кельтские монархи в день коронации.

Долина Война — вообще место загадочное. Здесь находится таинственный Ньюгрэндж, конкурент британского Стоунхенджа: это древний «пирог» из камней 70 метров в длину и И метров в высоту. Сначала Ньюгрэндж был принят археологами за нескромный друидский могильник на пять человек. Потом оказалось, что крепко сложенные камни, могильные плиты, ритуальная чаша и останки скелетов старше кельтов на четыре века. До сих пор точно никто не знает, что здесь происходило в далекие времена. Может быть, тут высаживались на Землю космические пришельцы? Или находился центр платоновской Атлантиды? В любом случае символично, что святой Патрик начал свое путешествие в месте, заряженном особой энергетикой.

Любители шоппинга просто обязаны занести четверг в свой ежедневник во время пребывания в Ирландии. Большинство магазинов работает с понедельника по субботу с 9 утра до б вечера… кроме четверга, когда можно наслаждаться покупками до 9 вечера. Именно в этот день местное население получает зарплату и стремится потратить оную любыми способами, будь то шоппинг или сидение в баре.

Ирландские бары, они же пабы, — это отдельная история. Не только в четверг, но и в любой другой день – рабочий или выходной – пабы переполнены, и посетители часто занимают некоторую площадь вокруг заведения. Это обусловлено тем, что Ирландия – одна из многих европейских стран, где курение в общественных местах запрещено, однако многие бары и клубы оснащены отапливаемыми двориками или уютными балконами для этой цели.

В пабах часто можно столкнуться с традицией «кругов»: каждый член компании покупает или хотя бы предлагает купить напитки для остальных в «круге». Уйти раньше своей очереди «проставляться» считается невежливым, так же как и отказаться заплатить. За принесенные напитки принято платить сразу.

Везти из Ирландии стоит знаменитый виски «Джеймсон» (дешевле в магазинах «Дьюти-фри») и не менее известное пиво «Гиннесс». Кельтское серебро, может, и не очень высокой пробы, но купить украшения из него можно почти на каждом углу в специальных будочках или палатках. В обычных сувенирных лавках обратите внимание на майки с остроумными надписями. А за видовыми открытками лучше сходите на один из дублинских блошиных рынков (например, на Monkstown Road, в районе Blackrock, на южном берегу Дублинского залива). Всего за 1-2 евро вы можете совершенно случайно купить там старую почтовую открытку, на обратной стороне которой будет небрежная подпись Bernard Shaw или James Joyce.

Оскар Уайльд воспринял успех Стокера весьма болезненно. Нам уже никогда не узнать, действительно ли он л юбил Флоранс до гроба или было слишком задето самолюбие не привыкшего к сердечным неудачам поэта, но факт остается фактом: после этих событий он покинет Ирландию и вернется на родину лишь дважды, и то ненадолго.

Страдания (истинные или мнимые) подстегнули талант Уайльда; можно сказать, благодаря им он достиг творческого признания. Вершина литературной деятельности поэта — роман «Портрет Дориана Грея» — для нас, нынешних, книга безобиднейшая и даже слегка нравоучительная, вихрем пронеслась по закосневшему в ханжестве Лондону. Многочисленные обвинения в безнравственности главного героя романа затронули и самого автора, но он отреагировал на них в собственном парадоксальном стиле — издал, так сказать, задним числом «Предисловие к “Портрету Дориана Грея”», в котором декларировал абсолютную независимость искусства от этики. Проповедь эстетизма Уайльд вел и с помощью эксцентричных выходок: однажды, например, заказал роскошный костюм, изрезал его и одел в получившиеся «модные» лохмотья нищего, который просил милостыню под окном поэта и раздражал его своим отвратительным рубищем.

Впрочем, при всей скандальности жизнь Уайльда, с точки зрения этики, была не так уж и неблагопристойна: он был бисексуалом, но не развратником, щеголем, но отнюдь не праздным. Единственное, в чем поэта действительно следовало бы упрекнуть, так это в холодности и равнодушии к жене и матери его двоих сыновей, Констанции Ллойд. Юный лорд Альфред Брюс Дуглас, совершенно очаровавший Уайльда, и вовсе отвращает его от семьи, а затем и от творчества. Пьесы «Флорентий – умнее прочих людей и среди них выше доля гениев. Его перу принадлежит знаменитое определение гомосексуализма: «Любовь, что не смеет назвать себя по имени».

Назвать любовь по имени решился отец Альфреда, маркиз Куинс-берри, обвинивший во всем знаменитого друга своего порочного сына и в 1895 году приславший поэту оскорбительное письмо, надписанное: «Оскару Уайльду, гомосексуалисту». Подзуживаемый Альфредом, Уайльд подал на маркиза в суд, который обернулся против него самого — Оскар оказался на скамье подсудимых по обвинению в мужеложстве.

Даже во время процесса Уайльд вел себя по-джентльменски. Он игнорировал многочисленные намеки и даже прямые предложения властей бежать из страны до оглашения приговора, выгораживал Бози (так близкие называли Альфреда), хотя тот фактически отрекся от друга. Обвинители в качестве доказательств предъявляли главы из книг Уайльда, а он в ответ цитировал Платона (эта сцена замечательно сыграна актером Стивеном Фрайем в известном фильме «Уайльд»). «Оскар Уайльд защищался остроумно и блистательно, но все это было подобно отчаянному воплю среди глухих, — пишет биограф поэта Пол Рассел. — Когда суд присяжных отказался вынести приговор по этому делу, судья назначил новый процесс, и 25 мая 1895 года он (Оскар Уайльд) был приговорен к двум годам каторжных работ — это было максимально возможное наказание по этой статье обвинения».

«Некая трагедия» и «Святая блудница» остались незаконченными из-за необходимости поочередно то пировать, то скандалить с психически неуравновешенным другом сердца.

После освобождения Уайльд поселился под именем Себастьяна Мел-мота в Париже, где постоянно нуждался и зависел от благосклонности друзей. Он был вынужден просить денег даже у Бози, с которым на некоторое время вновь сошелся. Бози использовал эту ситуацию как основание лишний раз унизить Короля Жизни (придуманный самим Уайльдом титул) — он швырнул деньги на пол и заставил писателя подбирать их. Кажется, что глубже, чем пал Бози, пасть просто невозможно, но после смерти Оскара лорд Альфред потряс даже собственных друзей, занявшись общественной деятельностью в ультраправом духе. Он начал яростно выступать против гомосексуализма, под всеобщие насмешки баллотировался в парламент, инспирировал несколько скандальных процессов. Последний — против Уинстона Черчилля, которого Бози обвинил в связях с еврейской мафией, — его самого привел на скамью подсудимых и затем в тюрьму.

А что же преданный коварным возлюбленным Уайльд? В период между освобождением из тюрьмы и смертью он смог опубликовать в «Дейли кроникл» два письма об ужасающем положении английских заключенных и пронзительную поэму «Баллада Редингской тюрьмы». Его былая веселость сменилась сосредоточенной задумчивостью. Будущий советский нарком культуры Луначарский, повстречавшийся с Уайльдом незадолго до его смерти, запомнил «очень выразительные глаза поэта, в которых отражалась печаль».

Некоторые исследователи говорят о предсмертном обращении Оскара в католицизм, но даже они не замалчивают тот факт, что Уайльд на смертном одре не мог пошевелить языком, а следовательно, изречь символ веры. Таким образом, крещение было, по терминологии вершившего его отца Данна, «условным» (conditional). Зато безусловным, абсолютным было исповедание писателем великой истины «искусства, которому подражает жизнь».